«После концертов зритель должен прозревать». Интервью с участниками группы Хамерман знищує віруси

Участники скандальной украинской группы Хамерман знищує віруси рассказывают, зачем выходят на сцену в нижнем белье, рассуждают о своем творчестве и о том, кто ходит на их концерты.

В июне после их выступления на фестивале Porto Franko мэр города пригласил священника, чтобы освятить зал. На фестивале Respublica в 2015-м они нарядились в костюмы «куры и гречи», вывалявшись в гречке и водрузив на головы настоящее куриные тушки. А через год на этом же фесте выступили в костюмах на защиту «традиционных ценностей», после чего Фейсбук забанил их официальную страницу.

На своих концертах они никогда не повторяют наряды, выбирая в качестве костюмов то заячьи тушки, то коровьи желудки, то женское кружевное белье.

Это украинская группа Хамерман знищує віруси и они эпатируют публику так, как этого не делает никто другой. Аудиторию можно разделить на две категории: те, кому они нравятся, и те, кто в упор не понимает их творчества.

С участниками ХЗВ Альбертом Цукренко и Владимиром Пахолюком мы встречаемся в Киеве, на столичном Подоле. После короткой фотосессии отправляемся в один из пабов, чтобы за кружкой пива пообщаться о музыке, эпатаже и политике.

Перед интервью у меня есть маленькая миссия — достать автограф от ХЗВ для друга, который очень фанатеет от этой группы. Для этой цели специально были куплены светлые носки и синий водостойкий маркер.

«Говорю тебе, нужно выпускать свой мерч [одежду и аксессуары с символикой группы]», — говорит Цукренко коллеге, аккуратно выводя на носках название коллектива. Тот пожимает плечами. 

Группа ХЗВ существует уже 21 год, однако в последнее время стала активно выступать на разнообразных фестивалях и появляться в эфирах на ТВ и радио. Фото: Александр Медведев, НВ

 

НВ: Ваша группа существует уже 21 год. Как за все это время менялось отношение аудитории к вашему творчеству?

Пахолюк: Думаю, это отношение до сих пор не сформировано. Не так много людей, которые, слушая нашу музыку, действительно тонко разбирают смыслы нашего творчества и наш посыл. Когда мы слушаем, что о нас говорят, то часто такое ощущение, что эти люди слушают какую-то другую группу Хамерман знищує віруси.

Цукренко: Видят эту, но слушают другую.

Пахолюк: Для многих мы — просто эпатажный проект с матюками и с очень мощной визуальной составляющей. Чего-то более глубокого в нас люди просто не видят. Для них визуалка перекрывает все остальное.

НВ: Конечно, перекрывает, если люди раньше такого никогда не видели. Приходят на концерт, а к ним выходят голые мужчины, костюм которых состоит только из носка на интимном месте.

Пахолюк: Да не в этом дело. Просто обществу нужен клапан — этим клапаном выбирают нас. Даже наши политики настолько душевно бедные, что не могут придумать никакого способа привлечь к себе внимание. Ну, кто-то, может, пытается, типа этот, как его, Олег Ляшко, ну, и то.

А тут — понятно, два дурачка вышли без трусов, назначим их клапаном. И будем через них спускать все, сублимировать, говорить обо всем, что не получается у нас в нашей ежедневной нормальной человеческой жизни.

НВ: А как насчет яростных хейтеров? Есть такие?

Пахолюк: Ну, если люди видят нас впервые, то могут написать какие-то хейтерские комментарии и тогда поднимается вся эта волна, а систематическим хейтерством вот никто не занимается сейчас. Но вообще мы ценим талантливый хейтинг и конструктив, когда люди действительно обращают внимание на какие-то важные детали.

НВ: Что за аудитория у вас сейчас? Какого возраста эти люди?

Цукренко: Наша аудитория омолодилась за последнее время. Фейсбук показывает, что больше всего наши видео популярны среди мужчин возрастом 25-35 лет. На фестивалях на нас приходят еще более молодые. Но на сольные концерты, бывает, приходят люди постарше.

Пахолюк: Когда вижу на концертах людей постарше, очень радуюсь этому. На один из наших концертов, это еще было в книжной лавке Бабуин, когда-то пришли родители нашего товарища. Им было уже лет по 75. Они сказали, что такого количества интеллигентных людей еще нигде не видели. Вот это, я понимаю, оценка!

После концертов у зрителей должен случаться экзистенциальный кризис. Чтобы они прозревали

НВ: В последнее время все активно обсуждают и осуждают Россию с ее “духовными скрепами”, но ведь у нас, по сути, то же самое происходит. Как пример — ваша история с выступлением во Франковске. Часто ли вы с подобным сталкивались.

Цукренко: Нет, не часто. Если бы такое было часто, мы бы себя чувствовали как [российский коллектив, чьи песни регулярно запрещают] Ансамбль Христа Спасителя [и Мать Сыра Земля].

Все таки это такая точечная реакция в небольших городах, массово такое явление для Украины не очень характерно.

Пахолюк: Единственное, что люди делают системно, это бухают, по-моему. Все остальное уже лень. Скоро и ***ться совсем перестанут.

НВ: Кстати, пока я готовилась к этой встрече, смотрела ваши интервью на телевидении. В одном из них вы говорили, что людям сегодня повсеместно не хватает любви и секса. Почему вы так считаете?

Пахолюк: В Украине этот вопрос [нехватки секса] никто не поднимает почему-то. Ну, разве что, Лесь Подервянский с его “хочу бухать и ***ться”, но, и то — когда это было сказано?

У нас одна знакомая недавно сотворила такой перфоманс. Вы, наверное, слышали об этом. Вышла голая, легла на проезжую часть [на улице Елены Телиги в Киеве] и требовала любви. Лезла на машины, пробовала их открыть, хотела, чтобы ее любили. Считаю, что в этом смысле ее можно назвать активисткой. Потому что люди ездят на работу, зарабатывают деньги, покупают машины, но не занимаются сексом — начинают забывать, что такое счастье, удовольствие.

Нету счастья. Мало счастья в стране.

ХЗВ рассказывают, что за последние годы их аудитория заметно омолодилась. Фото: Александр Медведев, НВ

 

НВ: Но ведь все зависит от того, в какой форме доносить свой месседж. Это вы называете ее активисткой и говорите, что это был перфоманс. Со стороны все наверняка подумали, что она — просто городская сумасшедшая, психически неуравновешенная.

Цукренко: Нас тоже считают психически неуравновешенными, и что?

НВ: Вы выступаете в, мягко говоря, очень экстравагантных костюмах: с курицами на головах, в коровьих желудках, в женском белье, или совсем голые… Как вы вообще выбираете, в чем выходить на сцену?

Пахолюк: Идем по рынку, смотрим, о, прикольно, заверните нам это.

Нет, на самом деле, костюмы — это просто боль. Особенно сейчас, когда у нас иногда по несколько концертов в месяц. В мае этого года, например, было очень жестко.

Женское белье расслабляет. Женщинам вообще везет, мне кажется

Цукренко: Плюс ко всему, мы ведь никогда не выходим дважды в одном и том же. На эфир можем надеть уже использованный костюм, но на концертах — каждый раз что-то новое.

НВ: А откуда такая страсть к нижнему белью?

Пахолюк: Ну, оно красивое. Классное. И обувь женская классная.

Цукренко: А ты заметил, что ведешь себя по-разному, когда в женской одежде и когда в мужской? В женской — сразу манеры включаются другие.

Пахолюк: Да? Возможно. Женское белье расслабляет, я же зажат рамками представлений о себе. Женщинам вообще везет, мне кажется.

Когда мы выйдем на какое-то нереальное количество концертов, то сможем делать крутые костюмы уже не под каждое выступление, а для микротура. Этим методом пользуются другие артисты, которые тоже используют в своем творчестве костюмы. С одной стороны, конечно, это существенно облегчает жизнь. С другой, в нашем случае, слишком сложно. Я не знаю, как выступать три месяца подряд в коровьем желудке.

ХЗВ фотографируются в коровьих желудках. Фото Olexa Pshenichnui / facebook ХЗВ

 

Цукренко: Тогда зрители не смогут в клуб зайти, наверное. Или зайдут, но уже не смогут выйти.

Пахолюк: Это мне напоминает фильм Ангел-истребитель режиссера Луиса Бунюэля. По сюжету, группа людей не может выйти из комнаты. Вот они там сидят, уже мучаются, но выйти не могут. А почему — не объясняется. Ты понимаешь: не могут, и все тут. Это какой-то логический п***дец. И это круто.

Можно было бы что-то такое придумать, конечно.  Я бы хотел. Например, чтобы вот люди пришли на концерт, а наши костюмы так воняют, что они [зрители] не могут войти в зал.

Цукренко: Или чтобы люди не хотели идти на наши концерты, но шли, хаха.

Пахолюк: У нас сейчас всем нравится ходить на Океан Эльзы и жечь там зажигалочки, например. Зачем это делать, мне не понятно.

Я считаю, нужно, чтобы после концертов у зрителей случался какой-то экзистенциальный кризис. Чтобы они прозревали. Чтобы выносили для себя что-то важное. К таким концертам нужно готовиться. А не просто выходить в джинсах и футболочке, чтобы спеть песню, которую ты вот так поешь уже десять лет.

ХЗВ иногда выходят на сцену в женском белье. Фото: Хамерман знищує віруси via facebook

 

НВ: Раньше Украина страдала от засилья российской попсы в теле- и радиоэфирах. Сейчас, когда действуют квоты, появилось много новых украинских исполнителей. Что вы думаете о современной украинской культуре?

Пахолюк: Мне нравится, что повылазил всякий трэш и креатив. Вот, к примеру, вы читали [на сайте Bird in flight] материал о моднике из Луцка? Леодор Кравчук. Это капец!

А из Луцка, кстати, Сашко Положинский, мы его очень любим. Положик, мы когда-нибудь купим тебе мопед!

Это, чтоб вы понимали, был наш пропуск в мир рейва. Еще тогда, на [украинском музыкальном фестивале] Червона Рута [в 90-х]. Для того времени его выступления были просто чем-то запредельным. Да и для нынешнего, думаю, они тоже запредельны — сейчас такого не делают. Этого безумия очень не хватает.

НВ: Кого вы слушаете из современных украинских музыкантов?

Пахолюк: Я люблю электронную музыку, поэтому много слушаю такого, чьего названия сейчас даже не вспомню. Ну, а так, из недавних инсайтов — проект [бывшего участника группы Димна Суміш] The Gitas. Димна Суміш меня так не вставляла, а это понравилось. Дана [Заюшкина] из Vivienne Mort выдала просто потрясающий последний альбом.

Цукренко: Я работаю на радио и слежу за украинской музыкой по долгу службы, так сказать. У нас уже сформировалась нестыдная, по меркам Восточной Европы, музыкальная сцена, но она по-прежнему остается очень маленькой, учитывая, что мы же довольно большая страна.

Пахолюк: В Украине есть много крутых проектов, которые находятся в таком андеграунде, что о них почти никто не знает, только узкие круги. Думаю, если бы они вышли на уровень повыше, это “выстрелило” бы.

У нас уже сформировалась нестыдная, по меркам Восточной Европы, музыкальная сцена, но она по-прежнему остается очень маленькой

НВ: Сейчас многие артисты публично заявляют о поддержке разных социально значимых инициатив. К примеру, отказываются от мяса и кожаных изделий, или выступают за чистоту окружающей среды. На днях Onuka выпустила клип, снятый на мусорной свалке.

Пахолюк: Окружающая среда — это вообще не новая идея.

Цукренко: Ну, я вижу в этом маркетинг. Нормальный масс-маркет-посыл, понятный всем: “мы за все хорошее против всего плохого”.

НВ:  А вы поддерживаете какие-то социальные проекты?

Цукренко: Локальные. 16 октября у нас будет концерт в столичном клубе Теплый Ламповый в поддержку нашей подруги Наты Богатыренко, которая борется с онкологией.

НВ: Разделяете ли вы искусство и политику?

Пахолюк: А как? Я считаю, что это невозможно. Люди, которые говорят, что это реально, что “мы просто выступаем в России, потому что нас там ждут”, они врут.

Цукренко: По этому поводу хорошо высказалась [активистка и дизайнер из Донецка] Диана Берг. Самое плохое в этой ситуации то, что люди ведут себя так, будто никакой войны нет. В смысле, они думают, что они ни в чем не участвуют и ни к чему не причастны. А война-то есть.

Участники группы ХЗВ считают, что многие современные украинцы страдают от недостатка любви и секса. Фото: Александр Медведев, НВ

 

НВ: Есть. Как по мне, тут дело в том, как вообще мыслят люди в России. Есть, к примеру, недавняя история по делу Нового величия: 17-летнюю девушку Анну Павликову арестовали якобы за экстремизм — за экстремистские листовки — и посадили в СИЗО. Недавно я прочла интервью ее матери и меня оно поразило. Женщина сетует, как так можно было — ни в чем не повинную девочку, по сути, еще ребенка, посадили за решетку из-за каких-то бумажек. А в конце говорит: “Вот бы найти место, где ходит Владимир Владимирович Путин, и рассказать ему об этой истории”. Получается, что люди просто не видят причинно-следственной связи.

Пахолюк: Ну там протестный электорат другой. Ну, была у них арт-группа Война, например. Но что-то пошло не так. Готовы ли они, как у нас, выйти на акцию протеста и забросать чем-нибудь полицейских?

НВ: Я думаю, они даже не дойдут никуда.

Пахолюк: Я за то, чтобы там все побыстрее взорвалось вообще. Конечно, я понимаю, что вся вонь полетит в нашу сторону, но так будет лучше для всех.

Хотите знать не только новости, но и что за ними стоит?

Читайте журнал Новое Время онлайн.
Подпишитесь прямо сейчас

Читайте 3 месяца за 59 грн

Facebook Twitter Google+

Leave a Comment